HJИскусствоСериалы

Цена лжи: чему нас научил «Чернобыль»

Закончился «Чернобыль» — главный претендент на звание лучшего сериала 2019 года. Мини-шоу, которое начиналось как нишевая история про техногенную катастрофу, прогремело по всему миру и даже опередило по популярности «Игру престолов». Разбираемся, чему нас научил этот сериал и почему он так взлетел.

Уроки «Чернобыля»

Успех «Чернобыля» свидетельствует о закате эпохи больших и громоздких сериалов, которые длятся множество сезонов: «Клана Сопрано», «Безумцев», «Игры престолов» и других. Такие проекты, конечно, продолжают выходить, но они уже перестают быть предметом общекультурного потребления, в то время как формат мини-сериалов кажется самым выигрышным и востребованным. Мини-шоу имеют преимущество по всем фронтам. В отличие от фильмов, у них больше возможностей для глубинного раскрытия темы и протяженности сюжетных линий, а по сравнению с более объемными сериалами они не скатываются в излишнее затягивание повествования ради сохранения рейтингов.

Также подобные проекты кажутся более привлекательными из-за культурного перепроизводства и особенностей психологии современного человека. Сериалов снимается такое великое множество, что успеть посмотреть их все становится невозможно, а сохранять внимание зрителя на протяжении многих сезонов почти нереально. Нынешняя публика привыкла к кратковременным и ярким впечатлениям, которыми бомбардируют человека путем мобильных уведомлений. Из-за этого сложно увлечь аудиторию сериалом с многолетней продолжительностью, а вот формат вроде «Чернобыля» заходит очень хорошо. 

Одним из самых общих мест по поводу сериала стало рассуждение на тему того, что иностранцы сумели рассказать о советской истории гораздо лучше, чем смогли это сделать мы сами. Нашим режиссерам, сценаристам, продюсерам и киношникам всех мастей должно быть очень стыдно, что никто в России не смог снять достойный фильм или сериал о Чернобыльской аварии. Было несколько попыток разной степени успешности, но ничего из снятого не может сравниться по уровню достоверности, зрелищности и эстетической силы с сериалом от HBO.

Долгое время считалось, что у России и стран СНГ настолько уникальная среда и особое прошлое, что хорошо изобразить исторические эпизоды могут только те, кто жил здесь долгое время, а в идеале был очевидцем событий.

«Чернобыль» показал, что большой талант вполне может писать историю других наций — режиссер был шведом, а сценарист американцем. Они компенсировали отсутствие личного опыта доскональным изучением темы, о чем подробно рассказали в своем подкасте. Сам по себе такой формат общения тоже стал открытием, впервые за историю телевидения шоураннеры вышли на прямой контакт с аудиторией и откровенно рассказали о создании сериала. Эта прозрачность, как выяснилось, сближает киношников с политиками, ведь и тем и другим играет на руку сокращение дистанции со зрителем или избирателем. Мы больше доверяем тем, кто пытается к нам приблизиться и пригласить к совместному творчеству, а не тем, кто отгораживается в башне слоновой кости и снисходит до публики.

С момента чернобыльской катастрофы прошло 33 года. За этот период сам инцидент множество раз был подробно исследован с разных сторон: вышло 10 документалок, 12 художественных фильмов и книга нобелевского лауреата Светланы Алексиевич. После такого разностороннего изучения тема могла показаться исчерпанной, но на поверку она, наоборот, оказалась неизбывной, непроговоренной и не отрефлексированной. Из этого следует уяснить, что никогда не поздно обращаться к истории, даже если вопрос кажется закрытым. Всегда можно найти новые ракурсы и увидеть событие с неизвестной ранее стороны.

Многие поломали копья в спорах о степени достоверности сериала: одни хвалили его за невероятную реалистичность, другие ругали за выдуманные детали. В интернете можно встретить немало разборов на тему того, что один персонаж вел себя не так, как его реальный прототип, или что использованные декорации были мало похожи на настоящие. Претензии такого рода выглядят по меньшей мере нелепо, ведь шоураннеры снимали художественный проект вместо документального фильма. Кажется, мало кто понимает, что задачей художника никогда не является прямое перечисление фактов.

Никто не смотрит сериалы вроде «Чернобыля» ради того, чтобы узнать, на самом ли деле из трубы реактора шел черный дым, работали ли шахтеры без одежды или какой был предел измерения у дозиметров на станции. Мы любим такие шоу за творческую интерпретацию настоящих событий, а также за образы, символы и метафоры. К сожалению, ради драматургии и увлекательности сюжета порой приходится намеренно искажать характеры реальных личностей — так, из Дятлова сделали безумного злодея, которым он почти наверняка не был в реальности.

Тем не менее при просмотре «Чернобыля» возникает стойкое ощущение достоверности и правды. Это достигается не путем топорного пересказа документов, а точечным изображением разных мелочей: неприглядной советской одежды, обшарпанных стен в учреждениях, панельных домов, предметов быта вроде обоев с цветочками, канцеляризмов и штампов в речи персонажей, пластики актеров. Некоторые моменты (вроде подносящего микрофон солдата во время судебного заседания) вообще не выполняют никакой функции, зато создают эффект реализма подобно барометру в «Простом сердце» Флобера, о чем писал Ролан Барт в своем эссе «Эффект реальности». Все эти маленькие детали собираются в большой пазл, который бьет по зрителю и заставляет нас ахнуть: «Да это же все, как было!». Этому эффекту ничуть не помешали диалоги на английском языке, что оказалось даже выигрышным решением, ведь разговоры на ломаном русском только бы все испортили.

«Чернобыль» также стал хорошим примером того, как нужно показывать страшное. Никакой хоррор даже с самыми жуткими скримерами не может сравниться с ощущением, которое ты испытываешь во время просмотра сцены восхождения ликвидаторов на крышу или разложения тела от лучевой болезни. Это чувство вызывается не столько визуальными образами, сколько атмосферой происходящего, звуком щелкающего счетчика Гейгера и осознанием абсолютно реальной угрозы.

Самое главное, чему нас научил «Чернобыль», это почтение памяти людей с помощью сериала. Если раньше отдать дань уважения героям прошлого можно было только установив мемориал или записав их имена в учебник истории, то теперь это гораздо лучше делает HBO или Netflix.

Причем героизм ликвидаторов катастрофы не романтизирован, не идеализирован, не приукрашен и, что важнее всего, не подчинен задачам государства. Это ведь и стало основной причиной для возмущения наших псевдопатриотов и пропагандистов. За последний месяц можно было прочитать десятки новостей в духе: Х раскритиковал сериал, Y раскритиковал сериал и тому подобное. Чаще всего свое недовольство они аргументировали недостоверностью показанных событий, но истинный повод их негодования состоит совсем в другом.

Как правильно писал Михаил Пожарский, «подвиг маленького человека» — любимая игрушка пропагандистов:

Сценаристы HBO отняли у них самую любимую игрушку – “подвиг маленького человека”. Это последнее прибежище советского негодяя. Финальная скрепа, сдерживающая от распада шаткую репутацию людоедского государства. Ведь если “маленькие люди” (солдаты, шахтеры, пожарные и т.д.) отдавали свои жизни – “значит все было не зря”. Ведь жертвы не могут быть напрасны. Жертвы по умолчанию требуют уважения и восторга, равно как и их великая цель, неизбежно связанная с СССР. Об этом твердит весь советский некрокульт.

Есть ли в фильме подвиги и жертвы? Ну, конечно. Однако есть нюанс. Пожарные, тушившие обломки реактора, совершили подвиг? Разумеется. Но знали ли они о том, что делают? Нет, до тех пор, пока кожа не начала слезать с костей. Шахтеры, откачивавшие воду? Аналогично. Солдаты, убиравшие графит с крыши? Тем более. На что идут знали, разве что, те, кто открывал шлюзы – от них скрыть было невозможно. Типичная схема советского подвига – когда тебя отправляют в девятый круг ада, приговаривая, что там “всего лишь легкая авария” Михаил Пожарский

И хотя Пожарский, безусловно, правильно объясняет реакцию пропагандистов, в сериале все же есть моменты, когда люди действуют осознанно и добровольно. Зная о рисках и последствиях, в Припять отправились Легасов, Хомюк и Щербина, а также на верную смерть пошли несколько сотрудников АЭС. Сериал показывает, что героизм произошел не благодаря советской системе, а вопреки ей. Несмотря на всю ложь, политику умолчания, несправедливость, презрение к ценности человеческой жизни, люди все равно жертвовали собой ради спасения других. Это и есть настоящий героизм.

Почему Чернобыль так взлетел?

Постараемся ответить на вопрос, почему шоу стало таким популярным не только в России, но и по всему миру.

Дело не только в качестве самого сериала. Может показаться, будто «Чернобыль» — это локальная советская история, представляющая интерес только для стран СНГ. Если бы это было так, то HBO никогда не стал снимать проект по мотивам катастрофы только из-за ее трагичности. После выхода «Чернобыля» индийские зрители попросили шоураннера снять сериал про Бхопальскую катастрофу, в которой погибло 18 тысяч человек. Сценарист Крейг Мазин поблагодарил за обращение, но отказался.

Чернобыльская катастрофа — это история мирового значения хотя бы потому, что опасность грозила всей Европе. Как мы помним, уже вскоре после аварии радиационное загрязнение не ограничилось 30-километровой зоной, а распространилось далеко за границы нынешней Украины и в разной степени достигло Норвегии, Финляндии и Швеции. И эти последствия могли быть гораздо страшнее, если бы советские ученые и ликвидаторы не сумели предотвратить паровой взрыв, который бы привел к облучению всей Европы. По сути, это история о том, как маленькая группа людей спасла миллионы.

То есть зрителям из западных стран сериал так понравился во многом из-за того, что они ощущали свою близость к изображаемым событиям и понимали, что если бы не герои на экране, то их города также оказались бы в зоне отчуждения.

Кроме того, многие сумели подключиться к сериалу из-за жажды героизма, присущей нашей эпохе. Это особенно актуально для стран первого мира, где есть развитая экономика, комфортные условия жизни, социальные лифты. Таким зрителям всегда интересно вообразить себя в других обстоятельствах, требующих от человека экзистенциального выбора, определения системы ценностей, борьбы с несправедливостью и спасения других. Все это предоставляет «Чернобыль».

Также сериал привлек к себе зрителей загадочностью истории чернобыльской катастрофы. Конечно, она во многом досконально изучена, но все равно долгое время оставалась покрытой завесой советской тайны. Несвоевременность, неполнота и противоречивость официальной информации о катастрофе породили множество противоречивых интерпретаций. Многие факты, хотя и были известны, особенно не афишировались или заслонялись отчетами властей. К примеру, согласно версии советских властей в результате аварии погиб только 31 человек, хотя это очевидно не так, оценки разнятся от 4 до 93 тысяч погибших.

Сериал спровоцировал множество споров и гражданских расследований, каждый второй зритель превратился в эксперта по ядерной энергетике и стал озвучивать собственные варианты ответов на неразрешенные вопросы. Шоу привлекло людей именно возможностью прикоснуться к таинственному и внести свой вклад в исследование этих загадок.

Одна из основных тем сериала — это вред, который человек наносит природе своими недальновидными и эгоистичными действиями. Двадцатый век был временем модернизма, когда в угоду прогрессу считалось нормальным приносить огромные жертвы не только в виде человеческих жизней, но и в форме ущерба для экологии. «Чернобыль» наглядно показывает цену технологического прогресса: смерти и мутации животных вместе с растениями, заражение водоемов и почвы.

Если в конце 80-х это не казалось чем-то значимым, то сейчас это выглядит совершенно иначе. В 2019 году популярно быть веганом, бороться против глобального потепления и тестирования продуктов на животных, сортировать мусор, избавляться от пластиковых пакетов со стаканами, поэтому рассказ о последствиях чернобыльской катастрофы звучит очень современно.

Не стоит забывать про совместимость сеттинга «Чернобыля» с крайне популярным жанром пост-апокалипсиса. Это направление в искусстве необычайно востребовано по всему миру еще с 80-х годов, когда на закате Холодной войны стали выходить фильмы о ядерной войне вроде «На следующий день», изображающие мир после того, как сверхдержавы обменялись ударами ядерных ракет.

После тема перекочевала в сферы видеоигр и литературы, вышли культовые серии Fallout, S.T.A.L.K.E.R., «Метро» и многие другие научно-фантастические вселенные, показывающие мир после нагрянувшего апокалипсиса. Все эти серии во многом вдохновлены именно чернобыльской катастрофой, которая впервые в истории показала, что пост-апокалиптические фантазии иногда оказываются страшной реальностью, хотя бы и в пределах одной зоны отчуждения. Огромная аудитория поклонников этого жанра мгновенно подключилась к сериалу из-за совпадения со своими предпочтениями.

Популярности сериала также поспособствовали тоска по империям. Двадцатый век был временем не только равнодушия к экологии, но также эпохой сверхдержавных проектов: СССР, США, Китая, нацистской Германии. Их политика была имперской не из-за монархического правления, а по причине стремления завоевывать колонии и перекраивать их по своим лекалам. Если сейчас в развитом мире господствуют толерантность, уважение к меньшинствам и презрение к репрессиям, то в 20-м веке державы стремились подчинить себе как можно больше людей и предложить им причастность к великому в обмен на свободу.

Такая сделка теперь мало кому кажется выгодной, но наивность советского проекта, трепетно изображенного в «Чернобыле», вызывает чувство горькой ностальгии по тем временам. С какой щемящей тоской зритель смотрит на символы былого величия: пустые панельные дома, свесившиеся агитационные плакаты, потускневшие фрески и мозаики на стенах, обветшавшие монументальные здания учреждений, красные флаги. Эти элементы зарождают тоску по утраченному могуществу и потерянному идеализму в душе зрителя вне зависимости от его отношения к советскому проекту и личного опыта. Это особенно сильно влияет на иностранцев, которые никогда не видели не только самого СССР, но даже не были в постсоветских странах.

Выход сериала удачно совпал с новой волной интереса к советской истории. Ажиотаж вокруг документалки Юрия Дудя о Колыме показал, что многочисленные перестроечные книги и фильмы о советских реалиях оказались забытыми. В этом смысле «Чернобыль» стал откровением для миллениалов по всему миру, которые не слишком интересовались прошлым нашей страны. Такое любопытство вдвойне актуально для жителей западных стран, которые никогда не читали Солженицына или Шаламова.

Касательно любых исторических произведений есть известная аксиома о том, что они всегда делаются с оглядкой на сегодняшний день, а не на вчерашний. Несмотря на то, что сценарий сериала начали писать еще до прихода Трампа к власти, большинство американцев и европейцев ассоциируют происходящее на экране именно с его президентством.

Благодаря Трампу мы официально вступили в эпоху постправды — термина, ставшего словом 2016 года и вошедшего в Оксфордский словарь английского языка. Само слово было популяризировано после инаугурации Трампа, когда администрацию нового президента обвинили в лжи касательно количества гостей, пришедших на церемонию. Тогда советница Трампа Келлиан Конуэй заявила журналистам, что это не ложь, а «альтернативные факты». Это выражение стало символом новой эпохи, которая впервые откровенно назвала вещи своими именами. Ведь ложь властей и политика умолчания появились не в 21-м веке, а гораздо раньше, но только теперь стало известно точное определение.

Такие методы используются не только в трамповской Америке, но и во всех авторитарных странах. Можно бесконечно перечислять случаи, когда российские власти оперировали постправдой с целью скрыть свои ошибки и преступления. Продолжая линию советского наследия, путинские чиновники топорно манипулируют реальностью, невзирая на очевидные свидетельства и известные факты.

Всему миру понятно, что российские военнослужащие участвуют в войне на Украине, но наше руководство продолжает это отрицать и рассказывает, что «их там нет», а дорогостоящее военное оборудование повстанцы якобы покупают в военторге. Кульминацией этой цепочки вранья стала трагедия с малазийским Боингом, который сепаратисты сбили с помощью российских военных. В пользу этой версии свидетельствуют многочисленные расследования, но наши власти в духе лучших советских традиций продолжают настаивать, что самолет сбили кто угодно, только не мы. Такие же абсурдные методы используются во всех современных автократиях вроде Турции, Китая, Казахстана и многих других государствах. Это и есть современная постправда, которая вызывает сильнейший эффект узнавания у всех зрителей сериала.

Тактика преподнесения публике альтернативных фактов широко представлена в «Чернобыле». Сериал с удивительной точностью продемонстрировал ложь, пронизывавшую всю советскую систему. С первых минут аварии homo soveticus (вид человека, выведенный советской системой) действовал согласно выученным рефлексам, то есть старался скрывать масштаб катастрофы на всех уровнях. Техническая комиссия подделывала отчеты об изъянах советских АЭС, инженер врал директору электростанции, который врал членам горисполкома, которые врали центральному комитету, который врал населению и всему миру о том, что ничего страшного не произошло и происходящее в Припяти — всего лишь небольшая авария.

Ложь формировала альтернативную реальность, предназначенную для широкой публики. В этом симулякре советская промышленность впереди планеты всей, никакой катастрофы не было, западным странам ничего не угрожает, уровень радиации составляет всего 3.6 рентгена, графит не вылетел из реактора, эвакуация из Припяти нужна всего лишь на время. Воронка лжи, подобно чудовищу, затягивала в себя жизни инженеров, ученых, пожарных, солдат, ликвидаторов и простых советских людей.

«Чернобыль» так взлетел главным образом потому, что он стал предупреждением для всего мира. Если не бороться с ложью, то мы продолжим расплачиваться за нее ценой человеческих жизней.

 

Рекомендуемые статьи

Close