HJИскусствоКино

Дом, который построил Ларс

Как Ларс фон Триер пришел к самому кровавому фильму 2018 года?

Неделю назад на Каннском фестивале состоялась премьера фильма “Дом, который построил Джек” режиссера Ларса фон Триера, во время показа которого более ста зрителей покинули зал. До этого режиссер ничего не снимал пять лет, а за последние десять успел поругаться с Каннским жюри, вылечиться от депрессии и вернуться обратно. “Дом” – это безусловный манифест режиссера, которым он как бы спрашивает: “насколько сильно вы можете меня ненавидеть?”. Разбираемся, как и почему появился самый кровавый и жестокий фильм 2018 года.

Автор: Лада Искандерова

Свою режиссерскую карьеру Триер начал в 11 лет. Первым его фильмом стал минутный мультик “Путешествие в Тыквенную страну”. Ларс рос в семье кинематографистов, поэтому любовь к кино он впитал буквально с молоком матери. Мать приносила сыну использованную пленку своего брата – документалиста. Ларс клеил из нее свое кино – так он научился монтировать и интерпретировать реальность по-своему.

Однако, с первого раза режиссер в киношколу не поступил. Это был первый и последний раз на ближайшие 30 лет, когда Триера куда-то не приняли. Он устроился работать в Датский кинофонд, а в свободное от работы время снимал свое кино без учебников и менторов. На момент поступления в Датскую киношколу у режиссера уже было несколько приличных короткометражных фильмов. Уже тогда его стиль можно было отличить с легкостью: документальная манера съемки, мрачные истории и легкая, почти воздушная драматургия с тяжелым финалом.

Путешествие в тыквенную страну, 1967 год

Дипломная работа режиссера попал в программу Каннского фестиваля. Первый полнометражный фильм – и снова Канны. Первая трилогия, которую режиссер назвал “Европа” (три несвязанные человеческие истории на фоне мирового апокалипсиса) принесла ему мировую известность. Снова Канны, снова признание. Триер этого не стесняется и пишет свой собственный манифест о том, как надо снимать кино  – “Догма 95”. Основной смысл в отсутствии спец-эффектов, документальности повествования и скромности. Скромность по-Триеровски – это не ставить свое имя в титры фильма. Но какая разница, есть ли в титрах твоя роспись, если весь мир и так узнает твой почерк?

Отрывок из манифеста «До́гма 95»:

  • Съёмки должны происходить на натуре. Нельзя использовать реквизит и декорации (если для фильма необходим специальный реквизит, съёмки должны происходить там, где этот реквизит изначально находится).
  • Музыкальное сопровождение не должно идти отдельно от изображения или наоборот (музыка не может звучать в фильме, если она реально не звучит в снимаемой сцене).
  • Камера должна быть ручной. Любое движение или неподвижность диктуются только возможностями человеческой руки (фильм не может происходить там, где установлена камера; наоборот, съёмка должна происходить там, где разворачивается фильм).
  • Фильм должен быть цветным. Специальное освещение не разрешается (если для съёмок слишком мало света, одна лампа может быть прикреплена к камере, в противном же случае сцена должна быть вырезана).
  • Оптические эффекты и фильтры запрещены.
  • Фильм не должен содержать мнимого действия (убийства, стрельба и тому подобное не могут быть частью фильма).
  • Сюжеты, где действие происходит в другую эпоху или в другой стране, запрещены (действие должно происходить здесь и сейчас).
  • Жанровое кино запрещено.
  • Формат фильма должен быть 35 мм.
  • Имя режиссёра не должно фигурировать в титрах.

После этого были “Рассекая волны” и “Танцующая в темноте”. Триер становится знаком качества. Актеры мечтают работать с режиссером и в один голос твердят о его доброте, чистоте и позитивности. Тем временем сюжеты, которые раскрывает Триер, становятся все мрачнее. И безотказная любовь публики черными тучами сгущается над головой уже не молодого режиссера. Ларс продолжает ставить эксперименты. Он предлагает своему другу-режиссеру сделать пять ремейков своей студенческой короткометражки в условиях, заданных Триером. Одно условие хуже другого: они не подходят стилистике и идут в разрез с логикой повествования. Сам Триер снимает об этом документалку. И получает номинацию на Оскар, как лучший иностранный режиссер. Казалось бы, чего еще нужно желать? Куда еще двигаться режиссеру, у которого есть все возможные и невозможные награды?

Сначала это был “Догвиль”, в котором минимализм доходит до своей пиковой отметки, а жестокость – настораживает, но особых вопросов не вызывает. Публика принимает с восторгом и это. Догвилль дает начало новой трилогии о человеческих пороках. Но последний фильм Триер так и не снял – забросил сценарий через полгода работы.

В 2009 году, и вновь в Каннах, Триер представляет фильм “Антихрист”. И наконец-то получает долгожданное неодобрение. Критики сходят с ума от неоправданной жестокости, а зрители падают в обморок на премьере. Затем Триер говорит о том, что понимает Гитлера, чем приводит в хтонический ужас всю европейскую общественность и на долгие годы становится персоной нон-грата в Каннах. Не смотря на это, выходят новые фильмы – “Меланхолия” и история о помешанной на сексе женщине  – “Нимфоманка”.  За работу в “Меланхолии” Кирстен Данст получает в Каннах приз за лучшую женскую роль, а “Нимфоманка” становится хитом в Берлине и Венеции. Как говорится, не Каннами едины.

На пять лет Триер замолкает. Он лечится от депрессии, которую выразил в “Меланхолии” и не сильно контактирует со СМИ. В 2015 году режиссер анонсирует сериал про маньяка, который в итоге получился фильмом “Дом, который построил Джек”. И вот, его премьера в Каннах. В тех самых Каннах, которые отправили Триера подальше, которые заклеймили его. Премьера в  Каннах – это принципиально, ведь именно Канны идут с Триером рука об руку всю его режиссерскую карьеру. Канны – это Триеровское молчаливое одобрение. И пусть он больше не любимец, пусть он не вяжется с политикой фестиваля, его фильм “Дом который построил Джек” – все равно там.

Фильм кровавый, жестокий, сильный и заметно автобиографичный. И нет, дело не в том, что Триер – маньяк и убийца. “Дом, который построил Джек” – фильм о творчестве, о границах дозволенного в творчестве и о творце, как таковом. Джек из фильма говорит о том, что за 20 лет его “карьеры” маньяка никто его не остановил, никто его даже не искал. И разве не это ли благословение? Не это ли то самое одобрение, бесконечное, молчаливое? Не это ли – ярлык на свободу и одновременно на одиночество? Ведь что бы не сделал Джек из фильма, какую бы подлость, жестокость или глупость не сотворил – небо молчит, а полиция все не едет за ним с мигалками. Джек препарирует людей так же, как Триер препарирует в своих фильмах реальность.

Кадр из фильма “Дом, который построил Джек”

Так кто же такой Триер? Гений, опередивший время, маньяк с больным воображением или просто одинокий человек, который исследует, как далеко он может зайти, прежде чем люди наконец-то заметят пропасть его одиночества, непричастности и бесцельности? Всего понемногу.

Рекомендуемые статьи

Читайте также

Close
Close